Об авторе    Исследования    Авторское    Интересное   Форум    Магазин   Скачать    Пожертвования   Помощь    Обратная связь
Главная страница
Расширенный поиск
Главная страница

Официальный сайт Сергея Николаевича Лазарева

Москва — одна из черных дыр демографии

Пятница, 10 Июн. 2011

Демографический спад —  одна из глобальных проблем на сегодня. Наш собеседник – директор Института демографических исследований Игорь Белобородов. Он принадлежит к «молодым консерваторам», убежденным, что спасти народы России от вымирания способно только возвращение к традиционным человеческим ценностям, прежде всего – семейным.

- Игорь Иванович, о том, что Россия страдает от недостатка  и старения населения, сегодня знают все. Как и о том, что такое же  положение переживает и Запад. Но вы, пожалуй, удивляете неискушенного  читателя, когда вообще отрицаете угрозу перенаселения Земли в целом.  Давайте уточним: рождаемость сегодня во всем мире падает?

- Рождаемость падает по всему миру без исключения. Единственное  исключение – может быть, Нигерия, где есть колебания в рождаемости,  но вектор везде один и тот же.

- Если взять Европу – где положение хуже всего, и где оно относительно неплохое?

- В Европе положение хуже всего в странах бывшего соцлагеря  и в Германии. Вот,  Германия, Болгария, страны Балтии и Россия – это  страны с самой низкой рождаемостью. В целом, если не учитывать  мигрантов, то вся Европа за исключением Ирландии, Мальты и Албании,  имеет нарастающий «депопуляционный тренд», то есть, сокращается или  находится на грани депопуляции. В Ирландии рождаемость повыше благодаря  приверженности католичеству – в Албании – благодаря остаточному влиянию  мусульманской традиции.

- А США?

- В этом смысле – получше. Америка – страна, где в значительной  степени сохранился консервативный дух, хотя и он подвергается социальной  коррозии. Но все-таки, религиозные основы США – а половина населения  США еженедельно посещает церковь —  распространенное проживание  в пригородах, где условия для рождения детей более благоприятные,  и политическая платформа партии республиканцев – все это пока делает  Америку демографически более благополучной.

- Процент афро-американского населения растет?

- В настоящее время перестал активно расти. Зато растет процент латиноамериканского населения.  

- Как себя чувствуют в демографическом плане Индия и Китай?

- Пока хорошо: постепенно занимаются демографической экспансией,  и мир все больше считается с ними. Китайская община в каждой стране  достаточно влиятельна. Плотность населения в приграничных с Россией  районах в Северном Китае — 100-300 человек на 1 кв. км, тогда как у нас –  менее одного человека на 1 кв. км. При этом, в самом Китае масса  неосвоенных земель, и плотность населения гораздо ниже, чем в Европе.  Пекин и Шанхай здесь в расчет не берем, как и Москву.

- Вот как? А зачем же тогда в КНР проводили сокращение рождаемости, «Одна семья – один ребенок»?

- Это было сделано под огромным дипломатическим давлением: под  предлогом — предоставления кредитов и т.д. Большую растущую страну  начали бояться. Так что на сегодня Китай – тоже зона латентной  депопуляции. К 2030-2038 году население Китая начнет сокращаться.  И в очень болезненном виде: численность пенсионеров там резко  возрастает, а перевес мужского населения в результате селективных  абортов уже достигает 40 млн человек. Чем это грозит, пока трудно  сказать. Или расцвет гомосексуальности, или брачная миграция и похищение  невест из соседних стран – или война.

Рождаемость в КНР упала в 4 раза с 1970 года и составляет, как  и в России, 1,5 ребенка на женщину. В Индии – 2,5 – 3, а было 5-6.  Отмирание норм многодетности происходит и в Индии.

- А в Латинской Америке?

- То же самое. Почти нет стран, где рождаемость превышала бы 3 детей  на одну женщину. В Латинской Америке произошла очень серьезная  либерализация. Еще недавно там были просто немыслимы аборты – сегодня  в Мексике легализованы аборты и гомосексуальные браки. «Инерционный рост  населения» на этом континенте будет идти еще несколько десятилетий.  Как, это было, кстати, и у нас: в СССР рождаемость еще в 1965 году  опустилась ниже простого воспроизводства, а сокращение населения  началось лишь в 1992-м.

- Хорошо. Но есть еще Африка – уж она-то точно страдает от перенаселения и голода?

- Для начала о голоде: уже чуть более половины населения Африки имеют  лишний вес. И лишь 10% реально страдают от недоедания. Африка очень  разнообразна: скажем, ЮАР – это вполне благополучная страна. Нигерия,  Мозамбик, Замбия – да, это государства, беднейшие в мире, и там рожают  больше всех.

Африку совершенно оправданно боятся, потому что растущее африканское  население будет постепенно захватывать бывшую метрополию. И страна,  которая хочет защититься от мигрантов, должна озаботиться ростом  собственного населения.

Но те африканцы, которые переселились в Европу и США, принимают  европейские демографические нормы и несут их на родину. А Северная  Африка – Алжир, Тунис, Марокко  — это уже совершенно другие  демографические процессы. Приметы будущего обвала рождаемости в Африке  уже налицо, и относительно скоро мы будем говорить о ней, как о Китае –  былое величие уходит.

- Что ж, вернемся в родные пенаты. Как себя в демографическом отношении ощущает Москва?

- Не лучшим образом, скажем прямо. Москва имеет наиболее низкую  в России рождаемость после Санкт-Петербурга. Эти два города являются  «черными демографическими дырами». Все, кто сюда приезжает жить, имеют  меньше детей, чем их земляки в провинции. Скученность населения,  стрессовый образ жизни, более циничные взгляды в целом. Коэффициент  рождаемости по Москве – менее одного ребенка на одну женщину. В целом  по России, с конца 90-х – от 1,2 до 1,5.

Около 50% детей в Москве рождается у мигрантов. Если их вычесть –  мы смогли бы конкурировать по низкой рождаемости с такими городами, как  Макао и Гонконг.

Что особенно опасно:  Москва является культурным, деловым и жизненным  ориентиром для всей остальной России. Все нормы во многом завязаны  на Москву. Остальной народ смотрит, сколько детей имеют московские  знаменитости, как часто они разводятся, как относятся к своим  родителям.  Москва демонстрирует очень негативные поведенческие модели.

По своему типу Москва антисемейна. Эти высотные и многоэтажные дома  с бетонными дворами и площадками, с отсутствием условий для досуга  с детьми – все это очень сильно корректирует репродуктивные планы даже  у «своих», московских семей. Потребность в детях немножко выше реальной  рождаемости: средняя российская семья хочет около двух детей. Но это  программа-максимум, в которую жизнь вносит хорошо известные нам  коррективы.

- Что же следует делать? Вы надеетесь на возрождение традиций?

- Вы знаете, я бы начал с научного обеспечения всего, что делается  в семейной политике. У нас в стране нет ни одного государственного  демографического института. Одно время, при Сталине, их было два:  в Ленинграде и в Киеве. Первый закрыт в 1935 году, второй – в 1939-м.  А сегодня то, что в МГУ и Высшей школе экономики – это подразделения,  лаборатории, кафедры. В Москве их 4-5, что-то есть в Петербурге,  в Екатеринбурге.

А надо бы, с учетом нашего трагического положения – чтобы  демографический институт был в каждом крупном городе, а в столицах –  десятки. Кадровая база отсутствует. Занятие наукой, как вы знаете,  в наши дни непопулярно. Те, кто выучивается на демографа – потом  уезжают. На моих глазах несколько молодых демографов уехали. Нас держит  некая идейность, материальных стимулов нет.

Необходимо адекватное финансирование. Те развитые страны, которым  удавалось порой достичь относительно приличных показателей рождаемости –  Скандинавия в начале 1990-х, Западная Европа в середине 1970-х,  в соцлагере в начале 1980-х – тратили на поддержку семьи по 2-4% ВВП. Во  Франции еще раньше Шарль де Голль своим личным указом создал институт  демографических исследований, провел программу репатриации французов из  бывших колоний.

А сегодняшняя Россия тратит на эти цели, — учитывая даже материнский  капитал, — всего-навсего 0,9% ВВП, еще недавно было 0,6%. Должны быть  жилищная программа, пособия – сегодня у нас лишь благие намерения.

И нужна институциональная структура для ведения такой политики.  Министерства, ответственного за демографическую политику, в России нет.  Компетенция возложена на Минздравсоцразвития, но там нет даже профильной  подструктуры. А проблема требует министерства с разветвлением  в регионах.

И, наконец, важно, чтобы эта политика проводилась не к предвыборному  периоду, а на очень долгую перспективу. 4-8 лет – это не те сроки,  в которые решается демографическая проблема. Демографы даже шутят, что  для повышения рождаемости нужна монархия, где отцу наследует сын. А то,  вот в США, к примеру, выиграл Обама – и реализуется совершенно другой  курс.

Депопуляция в принципе может быть остановлена не раньше, чем к  2060-65 году. При максимальной репатриации соотечественников – пораньше.  Но это в любом случае, не годы, а десятилетия.

- Допустим, что институты появились. Что конкретно вы предлагаете?

- Прежде всего: нельзя одновременно призывать к рождению детей и закрывать глаза на аборты. Это управленческая эклектика. 

И дело здесь не в запрете – это всего лишь полумера. Важно добиться  не только правовых ограничений, которые безусловно назрели, но  основная  цель – добиться прекращения абортивной практики.  В обществе слишком  серьезный протестный потенциал, и слишком низка ответственность  государства, чтобы одним махом что-то запрещать. Здесь важно действовать  очень продуманно и комплексно. 

Я бы начал с таких принятых в Европе и США мер, как «информированное  согласие». У нас в массах аборт все еще воспринимается, как стрижка  ногтей, а не как прекращение жизни уникального человеческого создания.

«Информированное согласие» должно формироваться еще в школе.  Но и медики могут продемонстрировать наглядный материал. Дать  возможность женщине увидеть своего ребенка в трехмерном изображении –  современное оборудование это позволяет — и услышать его сердцебиение.  Нужна, как минимум, недельная пауза для принятия решения.

У врача должно быть право на отказ от абортов по убеждениям. Сейчас  ведь студент-медик может состояться как гинеколог, только если он  практикует аборты. Нельзя допускать, чтобы аборты финансировались из  госбюджета – а сейчас на это в год расходуется около 5 млрд рублей из  фонда обязательного медицинского страхования.

Естественно, нельзя прерывать первую беременность. Нельзя прерывать  ее в несовершеннолетнем возрасте. И необходим полный запрет абортов  в частных клиниках. Государство, коль скоро оно неспособно прекратить  аборты, должно сосредоточить их в своих клиниках и отвечать за это перед  Богом и людьми.

- Игорь Иванович, многие консерваторы – и, кажется, вы среди  них — упорно хотят вместе с абортами запретить и контрацепцию. А как  тогда будет жить современная семья? Вы рассчитываете, что у всех будет  по десять детей?

- Нет, не рассчитываю. Я уже сказал, что не на запреты должен быть  упор. Контрацепция – частное дело семьи, хотя надо понимать, что  гормональная контрацепция, как правило, абортивна — то есть, убивает уже  зачатый плод. Некоторые из тех гормональных препаратов, что вовсю   используются у нас, в Европе запрещены из-за своего воздействия  на организм. И об этом население хотя бы должно знать.

Что касается барьерной и т.д. контрацепции неабортивного характера –  то здесь даже религиозная позиция весьма осторожна. Социальная концепция  Русской Православной Церкви осуждает использование даже неабортивной  контрацепции, но окончательное решение оставляет за самими супругами. 

Но надо запретить любые вмешательства в суверенитет нашего  государства. Международные программы планирования семьи – это идеальные  курсы снижения рождаемости. Детям вручаются презервативы в таком  возрасте, когда они еще не знают, что с ними делать. А поскольку что-то  делать надо – начинается с раннего возраста вовлечение в добрачные  половые связи. В США и Европе это все прошли и занялись обратной,  семейной пропагандой.

- Что нужно в сфере образования?

- Здесь все должно быть пропитано с детского сада семейными  ценностями: семья – это главная человеческая цель и приоритет, и только  она дает благополучие. Супружеская верность является ответственной  моделью поведения, а все остальные модели деструктивны.  

Образовательный компонент должен включать апелляцию к лидерам мнений.  Надо показывать, что наши отечественные знаменитости имели много детей  или сами родились третьими и более в семье. Должен быть позитивный  ориентир.

Нужно, кстати, раздельное обучение в школе. Девочки быстрее взрослеют  года на два, и если к этому добавить, что подавляющее большинство  учителей – женщины, то получается, что будущим отцам создается   атмосфера матриархата.

- А что в экономике?

- Весь наш социально-экономический блок должен быть адаптирован к  наступающей демографической трагедии. Мы предлагаем расширение  политических прав родителей. Они голосуют за будущее государства,  в котором будут жить их дети. Должен быть избирательный ценз: чем больше  у тебя детей – тем больше голосов на выборах.

Должна быть «семейная зарплата», как это было на заводах Форда.  Начисление зарплаты с учетом количества иждивенцев – не только детей,  но и пожилых родителей.    

И нужно ввести понятие надомного репродуктивного труда. По данным  ряда опросов,  около 20% женщин хотели бы находиться в отпуске по уходу  за ребенком как минимум до семи лет. Впрочем, ведь и работать при  современной технике и средствах связи можно вне офиса. Я лично знаю  деловых молодых женщин, у которых получается работать на двух работах  на дому – и, проживая, например, в, Прибалтике работать в английских  фирмах. Вот это веяние Россия должна максимально подхватить.

Необходимо изменить систему пенсионного обеспечения – в зависимости  от числа детей. Но – при условии их благополучной социализации. Если  ребенок вырос уголовником, пенсия у его родителей должна быть снижена.  Бездетным гражданам нужно предоставить полную возможность усыновить  детей — или оказывать какую-то помощь детским домам, волонтерскую,  например.

Наконец, необходимо привлечение общественных сил: это ассоциации  родителей, традиционные конфессии. Они должны быть представлены  в качестве экспертных групп, способных влиять на принятие законов.  Многие решения, которые принимает президент и правительство – хорошие.  Даже материнский капитал интересен, хотя больше как сигнал – что  государство поддерживает рождаемость (в практическом плане – меньше).  Но все-таки, у нас во власти очень мало многодетных отцов и матерей.  А многодетные родители лучше знают, что надо для семьи и повышения  рождаемости.

- К чему бы вы хотели обязать «нашего брата», СМИ?

- Для всех рекламщиков и продюсеров трехдетная модель должна  выступать образцом. Двое родителей и как минимум трое детей. А пока 97%  изображений семьи в рекламе трех государственных телеканалах – это  сплошная малодетность.

- Рекламщиков, может быть, не худо бы ограничить в фантазиях.  Но если всех режиссеров обязать к пропаганде семейных ценностей – то  у нас большая часть произведений мировой литературы окажется запрещенной  к экранизации. У писателей были очень разные взгляды на семью и на  любовь.

- Не надо корректировать классику — но вы знаете, доля классики  в современном телеэфире составляет хорошо, если 0,5%. А сам по себе  телеэфир абсолютно антисемеен.

Сегодня у нашего населения нет потребности даже в троих детях. Если  ее удастся сформировать – роль запретов будет минимальной. Если  не удастся – все наше выживание под большим вопросом.

Беседовал Леонид Смирнов

Источник: http://www.rosbalt.ru/moscow/2011/06/06/856220.html
Мнение автора и администрации сайта не всегда может совпадать с мнением авторов представленных материалов.

Следующая запись: Секс, наркотики, Рок-н-ролл. О чем еще вас может спросить участковый?

Предыдущая запись: Государство перестанет оплачивать полицейским заграничный отдых

Комментарии

Комментарии в блоге запрещены.