Об авторе    Исследования    Авторское    Интересное   Форум    Магазин   Скачать    Пожертвования   Помощь    Обратная связь
Главная страница
Расширенный поиск
Главная страница

Официальный сайт Сергея Николаевича Лазарева

Александр Дугин: Россия, Путин и гегемония

Среда, 29 Фев. 2012

Анализ политической ситуации после 4 марта.

Народ,  широкие массы должны вернуться в политику и стать реальной политической  силой. Не шутовской думской оппозицией, действующей как довесок либо  режима, либо западной гегемонии, но настоящей Русской Силой, Третьей  Силой.

Чтобы понять, что сегодня происходит в российской политике и что  будет в ней происходить в ближайшее время, необходимо восстановить в  памяти, что всему этому предшествовало. Начать надо с 2008 года.

Путин  исчерпал свои два срока и стоял перед дилеммой, как сохранить власть, с  одной стороны, и не нарушить конституционные нормы — с другой. Он мог  пойти на третий срок вопреки Конституции. Ресурс доверия у него был, и  народный референдум поддержал бы (в тот момент) эту идею без каких-либо  сюрпризов. Но что было бы с четвертым сроком? Снова референдум? Кое-кто  подталкивал Путина к этому решению, но он его отмел.

Второй  возможный сценарий: он мог поставить преемником того, кто продолжил бы  его курс, — например, С.Б. Иванова или В.И. Якунина. Силовики-державники  скоро стали бы не менее популярными, чем сам Путин, но через четыре  года власть назад, скорее всего, ни за что не вернули бы. И этот вариант  Путин отмел.

Можно было поставить пенсионера Зубкова, но это  выглядело бы карикатурно, да и Виктор Алексеевич мог бы зацепиться за  власть зубами (всегда найдутся те, кто надоумит и поддержит в таком  деле). Отпало и это.

Маневр

Остался последний вариант:  поставить на фигуру совсем непопулярную, не способную предъявить  претензии на власть в марте 2012-го, но вместе с тем способную ублажить и  соблазнить Запад, а заодно и внутреннюю либеральную оппозицию. То есть  оттянуть неминуемо надвигающуюся конфронтацию с Вашингтоном. Так Путин и  поступил, и эта рокировка получила название «тандем».

Сработало!  Запад и оппозиция всерьез поверили во второй срок Медведева и отложили  самый жесткий сценарий по развалу России на потом. Ожидая Горбачева-2,  который после 2012-го лично продолжил бы развал страны, они  притормозили. Окружение Медведева (И. Юргенс, Е. Гонтмахер и пр.)  убедительно вещали в закрытых разведцентрах США и Англии: «Подождите  немного, и мы сами все сделаем». Ждали до сентября 2011-го.

В  сентябре после съезда «Единой России» все карты были открыты. Путин  вернулся, точнее, дал знать, что он никуда и не уходил. Надежды на  «эволюционный» развал России рухнули. Вашингтон перешел к плану «Б», то  есть к радикальному сценарию: агентура влияния получила конверты с  надписью «Революция». Именно это и вызвало взрыв негодования у оппозиции  — горечь от того, что их обвели вокруг пальца с Медведевым. Тогда-то  ускоренными темпами стали готовиться к «болотной» и «снежной» революции,  прикалывать к лацканам белые ленточки.

Окружение самого Путина  подыграло либералам. Находясь у власти, путинские  чиновники-коррупционеры делали все возможное, чтобы выставить власть  неэффективной и непопулярной, но, лишившись места, они же указывали на  созданные ими самими провальные ситуации социального и экономического  бытия, сваливая вину на Путина. Яркий пример — Кудрин или Сурков,  называющий собравшихся на Болотной «лучшими людьми России». Образовав  почти единолично предельно бессмысленную структуру «Единой России» и  строго следя, чтобы в ней не шевельнулась ни одна политическая идея, то  есть делегитимизировав ее, Сурков радостно передал ответственность  другим и юркнул в правительство — как всегда в самый последний момент,  накануне расплаты по счетам.

Так, Путин пришел к марту, встав  лицом к лицу с Америкой и ее агентурной сетью, остро заточенной отныне  на революцию. У этой сети есть два сегмента: уличный (Болотная площадь) и  внутриправительственный. Между ними прямая связь: Юргенс, Тимакова и им  подобные находятся одной ногой в Кремле, другой — в рядах антипутинской  революционной толпы.

Кроме того, объективно подыгрывает  антипутинской революции и гигантский коррумпированный слой российской  элиты. Он делает это не сознательно: привыкнув продавать все и вся, он  не имеет ничего против того, чтобы при определенных условиях продать и  страну.

Сегодня Путин оказался в сложной ситуации. Технически все  было выверено и просчитано и потому сработало. Он возвращается, закон  не нарушен, конкурентной фигуры не возникло, Запад повелся на  «перестройку-2» и «перезагрузку». Задача выполнена. Но какой ценой…

Почему Запад против Путина?

Почти  сразу после своего избрания на первый срок Путин попал на Западе в  контекст фигур, определяемых как bad guys («плохие парни»). Он не стал  для Запада «своим». Там быстро прочувствовали его упрямство в деле  отстаивания национальных интересов России. Путин взял курс на укрепление  России и ее суверенитета, позволив себе проводить, пусть частично и  фрагментарно, самостоятельную региональную политику. Это резко  контрастировало с поведением Горбачева и Ельцина. Путин вначале мягко и  осторожно, а затем и открыто бросил вызов американской гегемонии и  однополярной глобализации. В мюнхенской речи он назвал вещи своими  именами. После этого на Западе рассеялись последние иллюзии по поводу  российского президента. «Это плохой парень, — вынес вердикт Вашингтон, —  и с ним надо заканчивать».

Путин был договороспособным и в  определенных вопросах шел с Западом на компромисс (сотрудничество с США  по Афганистану, отношения с НАТО и т. д.). В экономике он придерживался  либеральных взглядов и упорно уходил от социальной политики, которая  сделала бы его популярность в самой России по-настоящему укорененной и  обоснованной. Но Западу этого было мало. Путин не то чтобы противостоял  глобальной гегемонии, но по меньшей мере тормозил ее. Он срывал график  глобальной «демократизации» и «десуверенизации». Поэтому он был  демонизирован и приговорен к свержению.

Операция «тандем»  отложила на четыре года наиболее радикальный сценарий Запада, но отнюдь  не сняла его с повестки дня. Сегодня процесс запущен.

Гегемония

Мы  говорим о гегемонии, и кое-кому это может показаться анахронизмом.  Однако Антонио Грамши точно определил понятие «гегемония» как  «правление, которое не осознается как таковое теми, кем правят». Отличие  гегемонии от прямой власти в том, что наличие гегемонии не  декларируется, не подчеркивается, не фиксируется в документах, законах и  соглашениях. Гегемония существует по факту, с ней все считаются, но она  более подразумевается, нежели открыто провозглашается.

Сегодня мы живем в условиях установления гегемонии. Она имеет две формы:

1)  прямая открытая гегемония США (называемая «однополярностью» или  «американской империей»), о чем откровенно говорят американские  неоконсерваторы и что являлось почти официальной линией в эпоху  президентства Буша-мл.);

2) скрытая гегемония глобализма,  осуществляемая через распространение в планетарном масштабе западных  ценностей, норм и процедур как универсального социально-политического и  экономического устройства (последнее называется иногда «бесполярным  миром», где Запад доминирует не от лица какой-то одной страны, но как  невидимый центр, задающий всеобщий протокол, систему кодов и правил).

Оба  типа гегемонии, хотя подчас их теоретики полемизируют между собой,  солидарны в том, что в мире не должно существовать никакой  самостоятельной сильной и суверенной державы, которая могла бы вести  себя независимо в отношении США и утверждать системы норм и правил,  интересов и ценностей, существенно отличающихся от  либерально-демократического, рыночно-капиталистического западного кода.

Во  всем мире — и на Западе, и в остальных регионах планеты — гегемония  существует в форме многочисленных институтов, сетей и групп влияния,  причем на самых разных уровнях — от правительственных структур до  финансовых центров, транснациональных корпораций, неправительственных  организаций, фондов поддержки «прав человека и демократии», глобальных  СМИ и интернет-сообществ. Там, где официальный курс правительства идет в  русле гегемонии, эти сети действуют открыто. Когда страны пытаются  уклониться от гегемонии, отстоять свою, пусть относительную,  независимость, агенты гегемонии формируют «пятую колонну», выступающую  от лица «демократии», «прав человека», «гражданского общества» и пр.

Путин  встал на пути расширения и укрепления западной гегемонии на территории  российского государства. Тем самым он вошел с ней в конфронтацию. Это и  есть ключ к пониманию развертывающихся в современной России политических  процессов. Сегодня лидеры Болотной площади представляют собой  операционные центры именно этой сети влияния. И противостояние гегемонии  и Путина, естественно, не закончится 4 марта. Дело тут вообще не в  выборах.

4 марта

Выборы 4 марта не имеют в такой  ситуации решающего значения. Даже если они пройдут самым прозрачным  образом, их результаты все равно будут оспорены радикальной оппозицией и  волна протестов на убыль не пойдет. А так как в России «прозрачные  выборы» — это нечто немыслимое, то для недовольства будут иметься  определенные основания. Даже если бы их не было, их выдумали бы. В  виртуальной картине мира, создаваемой архитекторами гегемонии, эти  выборы уже признаны нелегитимными, поскольку, с точки зрения гегемонии,  сам Путин «нелегитимен». «Хороший Путин — отсутствующий Путин». Это  сегодня аксиома глобальной политики.

На что же в такой ситуации  влияет мнение российских избирателей? Почти ни на что. Гегемонии не  привыкать игнорировать мнение большинства в тех случаях, когда оно идет  вразрез с ее интересами. Так, в 1990-е годы либеральная прозападная  команда Ельцина и младореформаторов не моргнув глазом проигнорировала  референдум о сохранении СССР, а в 1993-м хладнокровно расстреляла  парламент. И Запад это сочувственно принял и одобрил. Насилие со стороны  сторонников гегемонии — это не насилие, это «издержки демократии».  Поэтому, даже если Путин и одержит прозрачную, убедительную победу в  первом туре, это не произведет на Запад никакого впечатления. Придраться  можно к чему угодно. Так оно и произойдет.

В этой ситуации даже  нюансы приобретают решающее значение: любое нарушение процедуры выборов,  любая неточность и любая ошибка Путина в условиях накаляющейся  конфронтации будут многократно гипертрофироваться и раздуваться.  Придраться можно и к несуществующим нарушениям, и довольно корректно  выполненным процедурам. А к действительным нарушениям и некорректно  выполненным процедурам внимание будет привлечено пристальное и  пристрастное. Поэтому стоит к этому подготовиться.

Однако у 4 марта есть определенное политическое (а не только формально юридическое)  значение: оно сопряжено с тем, каким образом в ходе этих выборов и  подготовки к ним Путин выстроит свои отношения с широкими российскими  массами. Если он осознает, что игры с гегемонией закончились и что ни  единому его обещанию или заверению в либеральном или прозападном ключе  не поверят ни в Вашингтоне, ни в радикальной оппозиции, то его последним  ресурсом станет народ и опора на него. Это укрепит его позиции внутри  страны, а вовне никакие его уступки эти позиции уже укрепить не смогут.

Если  же Путин продолжит лавировать, то рискует утратить и внутреннюю  поддержку со стороны широких народных масс. Работающая на гегемонию  оппозиция цинично запишет это на свой счет и получит в свои руки  важнейший козырь. Ведь сторонников чистого либерализма и западничества  для осуществления в России очередной революции явно недостаточно.

После 4 марта: Первый сценарий — инерция

Кратко опишем основные траектории политического цикла после 4 марта.

Сюжет  первого сценария состоит в том, что Путин сохраняет старую модель  власти, основанную на компромиссе между западной гегемонией и опорой на  широкие народные массы. Знаменитая формула Путина представляет собой  сочетание «либерализма и патриотизма». Либерализм предназначается Западу  и российским экономическим и отчасти политическим элитам, а патриотизм —  большому народу. Так как эти ориентации взаимоисключают друг друга или  по меньшей мере сдерживают, то реального движения ни в одну из сторон —  ни либеральную, ни патриотическую — не происходит.

Тем не менее  эта модель успешно работала в начале 2000-х, хотя позднее начала давать  сбой в 2004—2005 годах и практически исчерпала себя после 2008 года,  когда на повестке дня встали вопросы о «преемнике», «тандеме» и  «перезагрузке». Это был явный либеральный крен, который логически вел к  устранению Путина вместе со второй половиной его формулы — патриотизмом.

Если  декларации Путина после его избрания снова будут традиционно  двусмысленные и уклончивые, вытекающие из этой формулы, где подчас  провозглашаются несовместимые директивы и ориентации — например,  глобализация и суверенитет, демократизация и укрепление вертикали  власти, путь в Европу и отстаивание самостоятельного развития России и  т. д., — то это на сей раз вызовет недоверие, неприятие и отторжение у  обоих базовых секторов общества — и у элит, и у масс.

Совершенно  очевидно, что любые попытки Путина привлечь на свою сторону сторонников  гегемонии, либералов, западников и «демократов» ими всерьез  восприниматься отныне не будут. Технологической операции с Медведевым и  обрушения надежд на эволюционный развал России ему не простят.

При  этом широкие массы, не увидев от Путина никаких решительных шагов в  сторону социальной политики и национальной идеи, также постепенно  утратят остатки доверия, не веря более уклончивым и двусмысленным  обещаниям.

Иными словами, если Путин будет вести себя после 4 марта приблизительно так же, как он вел себя ранее, в скором времени это  приведет его и его политический курс к провалу. На фоне однозначного  решения о его демонтаже в Вашингтоне инерционный сценарий поведения  будет равнозначен постепенному политическому самоубийству.

Формула «либерализм + патриотизм» более не действенна. Но понимает ли это сам Путин?

Если  отвлечься от эмоций и пожеланий, следует признать, что, к сожалению,  именно этот — инерционный — сценарий является на сегодняшний день самым  вероятным. В предвыборной стратегии, конечно, патриотические мотивы и  символы задействуются Путиным все более и более активно, но есть  определенные основания полагать, что это не более чем верно рассчитанный  рекламный ход.

В таком случае нам следует ожидать серьезных потрясений — возможно, революций и войн.

Второй сценарий — капитуляция

Совершенно  иной сценарий предполагается в том случае, если, осознав серьезность  своего положения, Путин примет решение капитулировать перед напором  гегемонии и, отбросив патриотизм, двинется навстречу Западу и чистому  либерализму.

Такая возможность либерального выбора совсем не  вяжется, однако, с психологическим портретом Путина. Чисто теоретически в  этом случае Путин должен будет пойти на уступки Западу и начать  процессы «демократизации», «либерализации» и параллельно десуверенизации  России. Действия по ослаблению вертикали власти, либерализации законов о  выборах и отмене процедуры назначения глав субъектов Федерации модно  толковать как движение в этом направлении.

В этом случае наиболее  проблематичным представляется следующий момент: рано или поздно, а  точнее, скорее рано, чем поздно, либералы и их западные кураторы  предложат передать Путину власть другой политической фигуре. Этой  фигурой могут быть как представители оппозиции, так и некоторый  компромиссный вариант — наподобие Дмитрия Медведева.

Но по логике  глобальной гегемонии проступки Путина перед ней настолько серьезны, что  ему придется за них заплатить очень большую цену. И Путин не может  этого не понимать.

При этом шанс мягкой передачи власти Медведеву  Путин уже упустил. Его решение вернуться в Кремль существенно понизило  (и без того небольшую) возможность быть «помилованным» глобальной  гегемонией. Выбор в пользу либерализма и Запада автоматически приведет  Путина к утрате власти и последующим довольно серьезным для него  последствиям.

Этот сценарий мне кажется маловероятным.

Третий сценарий — державное преображение

Третий  и последний возможный сценарий для Путина после 4 марта состоит в его  выборе «патриотизма» как приоритетного направления из его же формулы.  Это будет означать, что он окончательно и необратимо решился сделать  ставку на широкие народные массы, которые ждут от него порядка,  справедливости, державной мощи и возрождения страны. Для этого от  лозунгов «стабильности» и «комфорта» придется перейти к повестке  мобилизации, усилия и духовного подъема. Патриотизм в этом случае будет  означать не просто сохранение того, что есть, но рывок вверх. Не просто  консерватизм, но консервативную революцию.

Это чрезвычайно  трудный путь, этот сценарий идет вразрез со многими тенденциями и  трендами, которые стали преобладать в России начиная с 90-х годов.  Главными силовыми моментами такой политики я вижу следующие:

1.  Формулировка последовательной и объемной модели стратегического  возрождения великой России как независимой империи, способной  противостоять гегемонии во всех ее формах (явных и скрытых). Для этого  необходимо сделать ставку на собственные силы, традиционные ценности и  искать союзников среди тех мировых держав, которые также отказываются  признавать гегемонию и заинтересованы в многополярном полицентрическом  мироустройстве.

2. Радикальная ротация элит, предполагающая  массовое замещение бюрократического аппарата и финансовой олигархии,  сложившихся в ельцинскую эпоху, новыми патриотическими, идеалистически  мотивированными кадрами (новым дворянством).

3. Разделение всей  сферы коррупции на две составляющие: на коррупцию, включающую в себя  торговлю национальными интересами России и не включающую ее. Резкое и  стремительное уничтожение первой составляющей и постепенное  развертывание борьбы со второй. Сегодня коррупция не только внутреннее  дело России, она имеет транснациональный характер, ее нити тянутся за  рубеж. Только тогда, когда коррупция будет локализована в границах  России, ее возможно будет победить.

4. Возрождение духовной и  эстетической культуры, образования и традиции. В российском обществе  сегодня возобладали нравственный упадок, цинизм и разложение. Распад  советских кодов совмещается с некритическим заимствованием элементов  западной постмодернистской культуры, в свою очередь, находящейся в  стадии деградации. Этот процесс надо решительно повернуть вспять.  Культура имеет определяющее значение для бытия общества. Необходимо  совершить культурную революцию.

5. В экономике необходимо  осуществить радикальный поворот от ультралиберальной модели,  ориентированной на финансовый сектор и торговлю природными ресурсами, к  развитию высоких технологий, социальной политике и промышленности. От  виртуальной экономики, которая делает Россию все более зависимой от мира  глобальных финансовых потоков с присущими им неизбежными кризисами и  катастрофами, необходимо перейти к экономике реальной.

Чтобы этот  сценарий реализовался, Путину необходимо сделать резкое усилие.  Благодаря такому курсу, где во главу угла будет поставлен именно  содержательный, последовательный и логически непротиворечивый  патриотизм, он имеет все шансы укрепить свое положение настоящего лидера  России и всерьез начать движение к возрождению страны. Для этого,  однако, ему придется прибегнуть к очень жестким мерам внутри страны и  особенно внутри самой властной элиты, а также столкнуться с огромным  давлением со стороны Запада и глобальной гегемонии.

То  обстоятельство, что Путин ранее не предпринимал никаких серьезных шагов  для подготовки к такому повороту своей политики, внушает пессимизм в  отношении реализации третьего сценария. Теоретически такой путь есть, и  только он позволит избежать революций и катастроф.

Политика трех позиций

Краткий  анализ политической ситуации после 4 марта дает нам любопытную картину.  Россия гарантированно вступает в зону политической турбулентности.  Страну начинает трясти. Об этом непременно позаботятся агенты влияния  глобальной гегемонии и ее сети. Власть же, действуя по инерции, со своей  стороны создаст для этого (вопреки своей воле) соответствующие условия.

До  этого момента мы рассматривали ситуацию на политической доске, исходя  из двух позиций: Путин — с одной стороны — и радикальная оппозиция,  символизируемая Болотной площадью, — с другой.

Если и в  дальнейшем политическая геометрия России будет оставаться такой же  двухполюсной, можно спрогнозировать развертывание следующего процесса:  революционный «болотный» полюс, опирающийся на инфраструктуру и  потенциал гегемонии, будет постепенно наращивать свой потенциал,  пользуясь при этом любыми просчетами власти, а власть (особенно если она  будет двигаться по первому или второму сценарию), напротив, станет свои  преимущества постепенно утрачивать. В такой ситуации угрозы самому  существованию России как независимого государства резко возрастают.  Нынешняя двухполярность и готовность Запада и его агентов влияния  (радикальная оппозиция) приступить к революционному демонтажу  российского режима — это на самом деле серьезно. И при сохранении только  двух позиций — Путин против Болотной площади — вся система становится  чрезвычайно уязвимой.

Поэтому необходимо немедленно формировать  третий полюс, переходить к новой политической геометрии. Третья позиция  идеологически сформулирована нами выше как третий сценарий для Путина.  Но нельзя сбрасывать со счетов возможность, что Путин отвергнет его и не  пойдет в этом направлении. Более того, вероятность этого довольно  велика.

Если же Путин не пойдет путем патриотизма, тогда это должны сделать другие.

Россия-3

Нам  сегодня жизненно нужна Россия-3, третья позиция, отличная и от России-1 Путина и от России-2 Болотной площади. Запад так или иначе упорно идет к  глобальной доминации (явной или скрытой), поэтому в любой стране, и тем  более в такой ключевой, как Россия, обязательно будет действовать  «пятая колонна». Это неизбежно. Более того, эта «пятая колонна» чаще  всего действует по обе стороны власти — и в оппозиции к ней, и изнутри  ее самой. В этом США и их партнеры по НАТО приобрели огромный опыт.

Россия-2 обязательно будет активно разваливать российскую государственность,  продолжая серию деструктивных процессов, начатых в конце 80-х годов  прошлого века.

Этой России-2, не рассчитывая на половинчатую и  компромиссную, колеблющуюся Рос сию-1, должна противостоять Россия-3. Ее  задача и смысл ее существования — дать решительный бой агентуре влияния  глобальной гегемонии внутри России. Причем как в среде радикальной  оппозиции, так и в том сегменте, который действует изнутри режима,  торгуя национальными интересами страны.

Поэтому сегодня должно  быть создано решительное «антиболотное» патриотическое движение,  ставящее перед собой вполне конкретные цели: эффективное противодействие  цветной революции, направленной не столько против Путина как личности и  как политика, сколько против России в целом;

реализация пяти программных пунктов, описанных в третьем сценарии.

России  сегодня как никогда нужна сильная державная русская власть. Родится ли  она из пробуждения Путина (России-1) или возникнет как самостоятельное и  независимое от него явление, покажет время. В любом случае сохранение  двухполюсной модели — Россия Путина и Россия оппозиционная — в нынешних  условиях губительно.

Если оппозиционерам с Болотной удастся  подать ситуацию как противостояние режима с недовольными протестующими  уличными массами, требующими справедливости, одно это станет их  существенной победой. С другой стороны, люди, которым не безразлична  судьба страны, не могут в таких условиях сидеть сложа руки и гадать,  какое же решение примет Путин после 4 марта. А вдруг не то?

В  условиях политики, имеющей только два полюса, весь капитал критики,  извлекаемый из возможных просчетов и колебаний Путина, из его  неубедительных кадровых назначений и неудач в борьбе с коррупцией, будет  автоматически присваиваться Россией-2, а значит, играть на руку  глобальной гегемонии. Рано или поздно этот процесс достигнет критической  черты, за которой существование свободной, единой и суверенной России  станет проблематичным. Инерциальный сценарий поведения Путина после 4 марта (увы, самый вероятный) неминуемо приведет именно к этому. Если же  возникнет третья позиция с четкой программой из пяти перечисленных  пунктов и заслуживающими доверия лидерами, в любом случае укрепляться  параллельно будут два полюса — как «болотный», так и патриотический  («анти-оранжевый» или Поклонный).

Консервативная революция

Формирование  патриотической третьей силы — это национальный императив. Эта сила  радикально изменит политическую карту России. Россия-2 идет на шантаж  Путина, требуя «больше демократии». Россия-3 — патриотическая Россия-3 —  должна потребовать от Путина «больше патриотизма». Если Путин будет  эффективно противостоять Болотной и отстаивать интересы страны, то  патриоты в этом поддержат его, как поддержали на Поклонной. Если он  будет колебаться, чему тоже есть примеры, Россия-3 должна оказывать на  власть давление. В критической же ситуации надо быть готовыми самим  вступить в жесткую конфронтацию с внешним и внутренним врагом, а если  понадобится, то и взять власть.

Единственный правильный и  спасительный для России сценарий событий после 4 марта мы должны  написать собственной рукой. Собраться с силами, набраться мужества и  поднять над нашим агонизирующим обществом русский флаг возрождения,  сражения и победы. Неправильно и безответственно в такой критической  ситуации связывать все будущее страны с одним человеком.

Консерваторы  привыкли быть лояльными власти, им легче поддерживать существующий  порядок вещей. Но когда порядок рушится на глазах, а власть явно не  способна остановить центробежные тенденции, приходится менять  психологию. Сегодня нам необходима консервативная революция,  пробуждение, духовное восстание тех, кто предан России и готов любой  ценой биться за нее с глобальной гегемонией. Быть может, это тот самый  последний бой, мысль о котором вдохновляла бесчисленные поколения  русских людей, горой стоявших на защите своей Родины, ее свободы, ее  идеи, ее миссии.

28.02.2012

Источник: http://www.odnako.org/magazine/material/show_16188/
Мнение автора и администрации сайта не всегда может совпадать с мнением авторов представленных материалов.

Следующая запись: Голиковой не будет. А здравоохранения уже нет

Предыдущая запись: Привычный вызов для России: остановить нашествие

Комментарии

Комментарии в блоге запрещены.